logo
 
?

казино фараон на ленинском проспекте

Но когда несколько лет спустя он предложил мне сходить в казино — я не стал отказываться. На дворе стояло лето 1998 года — канун первого кризиса, — и к тому моменту каждый из нас успел преуспеть в своем деле.

Этот момент крупье должен уметь определять по звуку. Трек — дополнительное поле, на котором цифры расположены точно так же, как на колесе. Зазывая меня присоединиться, он говорил, что выигрывает за месяц примерно одну стипендию, однако щелканье по клавишам аляповатого автомата меня совершенно не привлекало.

Быстро собирать стеки одной рукой — первое, чему учат будущих крупье. Ставки делаются до тех пор, пока шарику до падения в лунку не останется сделать минимум три оборота. Еще в середине 90-х, когда мы вместе учились на сценаристов и жили в общежитии на улице Бориса Галушкина, он пристрастился к игре на игральных автоматах, стоявших в холле станции метро «ВДНХ».

Я был главным редактором еженедельника и получал около $4 000, а друг мой, назовем его Кортик, писал бестселлеры по сюжетам Фридриха Незнанского и, хоть и назывался литературным негром, чувствовал себя неплохо.

Выделить по несколько сотен долларов на казино для нас не составляло особого труда.

Для моего первого раза мы выбрали ­казино «Космос», располагавшееся в одноименной гостинице рядом с тем же метро «ВДНХ».

При входе рублевый эквивалент $50 мне поменяли на лаки-фишки.

Обратно обменять их на деньги я не мог — на них нужно было играть. Если выиграл, обменял выигрыш на кэш-фишки, и с ними уже в кассу. Пожалуй, казино — единственное место, где уместен китч.

Внутри все оказалось бесплатно: еда, выпивка, закуски, сигареты. Почти сталинский ампир, все нарочито вычурно, все сверкает, мигает и блестит.

Я был потрясен: я оказался совсем в другой жизни, в одном из фильмов о Джеймсе Бонде, в кино. Минимальные ставки в поле на рулетке — по доллару, на шансы (красное и черное, чет-нечет, большие и малые) — по $25.

На входные $50, по словам Кортика, было не разыграться, поэтому мы ­поме­няли еще долларов по 200. Часам к девяти у каждого из нас было сотен по пять выигрыша. Выпили, перекусили, обменялись впечатлениями, а потом Кортик все-таки уговорил меня поиграть по своей системе на дюжинах.

Потом, чтобы не нестись тут же играть, заказали в баре бутербро­ды с черной икрой, запили их Red Label и толь­ко после этого переместились за игровой стол. Я не могу сформулировать принцип, которым руководствовался, ставя на красный или на черный. Он говорил, что нужно уловить алгоритм чередования дюжин и подстроиться под него.